мьммммбсб
Interesting information
четверг, 27 августа 2026 г.
понедельник, 24 августа 2026 г.
AI and the modern battlefield
ChatGPT said:
Да. И, кстати, вы попали на очень актуальную дискуссию: сегодня, 27 августа 2026 года, Atlantic Council как раз проводил мероприятие “AI and autonomy on the modern battlefield”. Судя по описанию, центральный вопрос там был не столько «может ли ИИ воевать», сколько как применять ИИ в условиях реальной войны, когда связь глушится, GPS недоступен, данные неполные, а противник активно атакует сами информационные системы.
Если отойти от футуристических разговоров, я бы описал происходящее так:
1. ИИ прежде всего меняет цикл «увидел → понял → решил → действовал»
Это, пожалуй, самое важное.
Традиционно командир получает информацию от разведки, анализирует её, консультируется со штабом и принимает решение. На это могут уходить минуты, часы или дни.
ИИ позволяет автоматизировать значительную часть цепочки:
сенсоры → данные → AI-анализ → рекомендация → человек → действие
Например, одновременно поступают:
- спутниковые снимки;
- данные БПЛА;
- радиоперехват;
- радары;
- тепловизионные изображения;
- информация от наземных подразделений;
- данные о предыдущих перемещениях противника.
ИИ может свести всё это вместе и сказать командиру примерно: «Вот наиболее вероятное расположение подразделения противника, вот изменение обстановки за последние 30 минут, вот несколько возможных вариантов действий».
Именно поэтому НАТО рассматривает AI-enabled decision-support как одно из центральных применений ИИ. В 2025 году НАТО также внедрило систему Maven Smart System NATO, предназначенную, в частности, для fusion разведывательной информации, повышения ситуационной осведомлённости, планирования и ускорения принятия решений.
2. Второе направление — дроны и автономные системы
Здесь происходит, на мой взгляд, наиболее интересная революция.
Условно есть три уровня:
Уровень 1 — оператор управляет всем.
Дрон — фактически дистанционно управляемый самолёт.
Уровень 2 — AI помогает оператору.
Например, система сама обнаруживает объекты на изображении, помогает навигации, выбирает наиболее информативные кадры.
Уровень 3 — автономная система.
Дрон способен самостоятельно:
- ориентироваться;
- распознавать объекты;
- выбирать маршрут;
- продолжать выполнение задачи при потере связи;
- взаимодействовать с другими системами.
И вот здесь возникает совершенно новая военная концепция.
Представьте не один дорогой самолёт за $100 млн, а тысячи относительно дешёвых автономных платформ, которые могут одновременно находиться в воздухе, на земле и на море.
ИИ становится не просто «мозгом одного дрона», а механизмом координации массы машин.
Atlantic Council прямо выделяет три характеристики будущей AI-войны: speed, scale, autonomy — скорость, масштаб и автономность.
3. Украина — очень важная лаборатория
Украинская война особенно интересна потому, что там одновременно сталкиваются:
дроны + спутники + электронная борьба + дешёвые сенсоры + AI + огромные массивы данных.
Причём важный момент: это пока не полностью автономная AI-война, как иногда изображают в СМИ.
Гораздо реалистичнее другая картина:
человек остаётся в контуре, но машина делает всё больше работы по поиску, классификации, навигации и выбору вариантов.
Например, AI может анализировать огромное количество видеопотоков с БПЛА и выделять оператору то, что заслуживает внимания.
Это особенно важно потому, что человек физически не способен одновременно обработать тысячи видеопотоков.
4. Очень важная вещь: AI должен работать без интернета и GPS
Вот это, вероятно, одна из самых недооценённых сторон темы.
В гражданском мире мы привыкли:
AI → облако → огромный дата-центр → интернет.
На войне всё наоборот.
Противник будет:
- глушить GPS;
- глушить радиосвязь;
- уничтожать спутники или нарушать их работу;
- атаковать дата-центры;
- взламывать сети;
- создавать ложные сигналы;
- подсовывать системе неправильные данные.
Поэтому возникает концепция edge AI — вычисления непосредственно на борту дрона, автомобиля, корабля или другого устройства.
Например, дрон может использовать компьютерное зрение и инерциальные данные для навигации даже при отсутствии GPS. Atlantic Council специально подчёркивает, что будущие AI-системы должны работать в условиях denied, degraded, intermittent and limited connectivity.
5. Но здесь появляется парадокс: чем умнее армия, тем больше её уязвимость
Это, возможно, самая интересная мысль из последних исследований Atlantic Council.
ИИ требует трёх вещей:
Data + Algorithms + Computing
То есть:
данные + алгоритмы + вычислительные мощности.
Если противник может атаковать хотя бы один компонент, эффективность всей системы может резко упасть.
Например:
- подделать данные сенсоров;
- отравить training data;
- взломать модель;
- нарушить связь;
- заглушить GPS;
- уничтожить вычислительный узел;
- атаковать спутниковую инфраструктуру.
Atlantic Council поэтому говорит об AI как о системе, которая должна быть защищена не только от обычной кибератаки, но одновременно от cyber + electronic warfare + kinetic attack.
6. И вот здесь возникает очень серьёзная проблема — «галлюцинации» ИИ
Для ChatGPT ошибка может означать неправильный ответ на вопрос.
Для военной AI-системы ошибка может означать неправильное решение в реальном мире.
Например, система неправильно классифицировала объект.
Человек может сказать:
«Это выглядит странно, проверим ещё раз».
Но если автономная система работает за доли секунды, времени на такую проверку может не быть.
Поэтому военная ценность AI определяется не просто его accuracy, а его поведением в условиях:
- неполных данных;
- ложных данных;
- противодействия противника;
- неизвестных ситуаций;
- потери связи;
- деградации сенсоров.
Это принципиально отличается от обычного гражданского AI.
7. Поэтому человек никуда не исчезает
По крайней мере в американской концепции.
Пентагон подчёркивает принцип, согласно которому ответственность за применение силы остаётся за человеком.
Но здесь есть интересный философский вопрос.
Допустим:
ИИ проанализировал 10 000 объектов и предложил командиру 15 целей.
Командир нажал кнопку.
Формально решение принял человек.
Но насколько это действительно человеческое решение, если человек физически не способен проверить все данные, на которых построилась рекомендация AI?
Вот здесь начинается настоящая дискуссия о human-machine teaming.
8. ИИ может изменить не только оружие, но и саму скорость войны
Это, на мой взгляд, наиболее фундаментальный аспект.
Представьте две армии.
У первой цикл:
обнаружение → анализ → решение → действие = 30 минут.
У второй:
обнаружение → AI-анализ → рекомендация → решение → действие = 30 секунд.
Даже если оружие у обеих одинаковое, вторая армия получает колоссальное преимущество.
И поэтому AI — это не обязательно «робот, который стреляет».
Гораздо важнее:
кто быстрее превращает информацию в решение.
Atlantic Council именно поэтому рассматривает AI как технологию, которая сокращает временной цикл принятия решений и одновременно увеличивает масштаб обрабатываемой информации.
9. И возникает опасная проблема — «гонка алгоритмов»
Это уже геополитический уровень.
Если США думают:
«Мы не будем полностью автономизировать систему, потому что это опасно»,
а противник думает:
«Если мы сделаем это раньше, мы получим преимущество»,
возникает классическая security dilemma.
Каждая сторона начинает ускорять разработку, потому что боится, что другая сторона сделает это первой.
И тогда возникает потенциально очень опасная ситуация:
AI ускоряет войну → ускоряется принятие решений → уменьшается время человека на анализ → увеличивается вероятность ошибки → ошибка может привести к эскалации.
Atlantic Council в своём исследовании прямо подчёркивает риск miscalculation — ошибочной оценки ситуации — из-за сочетания высокой скорости, сложности и непрозрачности AI-систем.
10. Поэтому я бы разделил «AI на войне» на четыре разных революции
Не стоит всё смешивать в одно понятие.
Направление Что делает AI ISR видит и анализирует поле боя Decision support помогает командиру принимать решения Autonomy позволяет машинам самостоятельно действовать Swarming координирует большое количество машин И, на мой взгляд, первые два уже значительно важнее, чем фантастический сценарий «армия роботов самостоятельно воюет».
Самая интересная мысль после вашей лекции
Я бы сформулировал её так:
Война будущего будет выигрываться не обязательно той стороной, у которой самый мощный AI. Она может быть выиграна той стороной, которая лучше построит всю систему “sensor → data → AI → decision → action” и сумеет сохранить её работоспособность тогда, когда противник пытается эту систему ослепить.
И это очень хорошо согласуется с тем, что сейчас пишет сам Atlantic Council: AI следует рассматривать не как отдельное «чудо-оружие», а как инфраструктуру, встроенную практически во всю военную систему.
Если хотите, я могу пойти ещё глубже и разобрать именно на примере войны России и Украины, как AI уже используется на практике: разведка, спутники, FPV-дроны, автономная навигация, распознавание целей, РЭБ и AI-управление роем. Там есть несколько очень неожиданных вещей, которые хорошо объясняют, почему современное поле боя начинает напоминать “битву алгоритмов”.
ChatGPT said:
Да. И здесь я бы сделал важное различие между «киберофицерами» как отдельной военной специальностью и офицерами, которые должны обладать киберкомпетенциями. В будущем вторых будет намного больше, чем первых.
Открытые документы армии США уже показывают направление движения: Cyber Branch расширяется, а кибер-, РЭБ и electromagnetic spectrum operations всё теснее интегрируются в обычные боевые формирования. В 2024–2030 гг. Army планирует добавить около 500 дополнительных должностей в Cyber Branch; при этом в 2026 году сама Army признаёт, что даже существующего количества cyber/EW специалистов недостаточно для дивизионного уровня.
Мой прогноз
Если говорить о сухопутной бригаде будущего, я бы ожидал примерно такую картину:
Категория Сегодня Перспектива 2035–2045 Специализированные cyber officers ~1–2% 3–5% Cyber/EW/data/AI специалисты всех категорий ~2–4% 7–12% Офицеры с обязательной cyber/AI подготовкой ~10–20% 50–80% Офицеры, непосредственно работающие с AI/data systems единицы 20–40% Это не официальные нормативы, а моя оценка исходя из нынешнего направления развития американской армии и характера будущей войны.
И вот последняя цифра, на мой взгляд, гораздо важнее первой.
Почему киберофицеров не станет 20–30% армии
Есть соблазн представить будущее так:
«Раз кибер становится настолько важным, значит половина офицеров будет киберофицерами».
Скорее всего, нет.
Потому что войсковая часть всё равно должна иметь:
- пехоту;
- танковые подразделения;
- артиллерию;
- ПВО;
- разведку;
- логистику;
- инженеров;
- медицину;
- авиацию;
- штаб.
Кибер не заменяет эти функции.
Он проникает внутрь каждой из них.
Это очень похожий процесс на появление радио, связи, авиации и механизации в XX веке.
Возникнет другой тип офицера
Вот это, на мой взгляд, гораздо интереснее.
Представьте командира батальона 2040 года.
Он не обязательно Cyber Officer.
Но он должен понимать:
EW → cyber → AI → drones → sensors → communications → targeting
как единую систему.
То есть его вопрос будет не:
«Есть ли у меня киберподразделение?»
а:
«Как я использую cyber и electromagnetic effects вместе с артиллерией, БПЛА и манёвром?»
Именно такую интеграцию сейчас закладывает американская Cyber Branch: официально Cyber Officers должны интегрировать cyberspace operations, EW и CEMA в multidomain operations и large-scale combat operations.
Поэтому я бы разделил будущих офицеров на три слоя
1. Cyber specialists — примерно 3–5%
Это настоящие профессиональные киберофицеры.
Их задача:
- offensive cyber;
- defensive cyber;
- network operations;
- cyber intelligence;
- electronic warfare;
- cyber planning;
- cyber mission command.
В американской Army уже существуют отдельные 17A, 17B и 17D — Cyber Warfare, Cyber Electromagnetic Warfare и Cyber Capability Development Officers.
Это будет относительно небольшой, но чрезвычайно важный слой.
2. Cyber-enabled officers — примерно 20–40%
Вот это будет самая быстрорастущая категория.
Например, командир артиллерийского дивизиона должен понимать:
«Почему мои БПЛА потеряли связь?»
и знать, что это может быть не просто неисправность, а EW attack.
Командир разведывательного подразделения должен понимать:
«Может ли противник видеть мои electromagnetic signatures?»
Командир логистики:
«Что произойдёт, если противник проникнет в logistics network?»
Командир ПВО:
«Как AI изменяет обнаружение и классификацию целей?»
То есть эти офицеры не являются киберспециалистами, но без cyber literacy они уже не смогут нормально командовать.
3. AI/data-native officers — потенциально 30–50%
И вот здесь происходит самое интересное.
Я бы даже не называл их cyber officers.
Это будут офицеры, которые умеют работать с:
- AI decision-support;
- sensor fusion;
- data analytics;
- autonomous systems;
- digital twins;
- machine learning;
- predictive logistics;
- autonomous ISR;
- human-machine teaming.
Американская Army уже использует специалистов, которые соединяют cyber operations с data science и machine learning; например, Analytic Support Officers применяют статистику, программирование и ML к большим массивам данных для поддержки киберопераций.
И здесь возникает очень интересный сдвиг
Сегодня модель примерно такая:
Commander
↓
G2 / intelligence
G3 / operations
G6 / communications
Cyber/EW
А будущая модель может выглядеть скорее так:
Commander
↓
Information & Decision Environment
и внутри:
Cyber + EW + AI + ISR + Data + Space + Networks
То есть границы между этими специальностями начнут размываться.
Но есть один серьёзный кадровый парадокс
Самые талантливые киберспециалисты зачастую не хотят становиться традиционными офицерами.
Человек, который в 25 лет может зарабатывать очень хорошие деньги как:
- AI engineer;
- cybersecurity researcher;
- reverse engineer;
- data scientist;
- cloud architect;
может не захотеть строить военную карьеру по классической модели.
И армия это уже понимает.
Например, американская Army предлагает direct commission для людей с гражданскими техническими компетенциями, включая data science, statistics, mathematics и computer science.
То есть будущая кадровая модель может сильно отличаться от традиционной.
И я думаю, что будет расти роль warrant officers
Это очень интересный момент.
В обычной армии офицер:
командует,
а технический специалист:
исполняет.
В cyber это разделение плохо работает.
Потому что невозможно эффективно командовать cyber operation, совершенно не понимая технологии.
Американские исследования Cyber Defense Review прямо указывают на необходимость сочетания operator, analyst, developer, planner и leader и отмечают, что традиционные границы между рангом и технической ролью в cyber становятся менее чёткими.
Поэтому будущая армия, скорее всего, будет иметь больше технически очень сильных warrant officers и senior enlisted, работающих рядом с командирами.
А теперь самое главное для вашей первоначальной темы — AI
После вашей лекции в Atlantic Council я бы связал две тенденции:
AI + Cyber
Они будут практически неразделимы.
Потому что AI будет:
- защищать сети;
- искать intrusion;
- анализировать malware;
- обнаруживать аномалии;
- управлять сенсорами;
- помогать EW;
- анализировать разведданные;
- управлять автономными системами.
Но одновременно противник будет использовать AI, чтобы атаковать ваши AI.
Получается своего рода:
AI vs AI
внутри
Cyber vs Cyber
внутри
War vs War.
Поэтому мой прогноз выглядит так
К 2040-м я бы не ожидал, что 20% офицеров армии будут называться Cyber Officers.
Но я вполне допускаю, что:
3–5% будут профессиональными cyber officers;
10–15% будут профессиональными cyber/EW/data/AI officers;
50–80% командного состава получат обязательную подготовку по cyber, AI, EW и information warfare;
и практически 100% командиров тактического уровня будут обязаны понимать, как cyber и electromagnetic effects влияют на их подразделение.
И это намного более серьёзная трансформация, чем просто увеличение числа киберофицеров.
Кибер постепенно перестанет быть отдельной специальностью и станет базовой военной грамотностью — примерно так же, как сегодня никто не считает радио или GPS «экзотической технологией».
Причём нынешняя Army сама уже формулирует проблему именно в таком направлении: её Principal Cyber Advisor отвечает не только за cyber forces, но и за защиту информационных и weapon systems, electronic warfare и information advantage.
Если хотите, я могу сделать следующий шаг и спроектировать штатную структуру условной американской бригады 2040 года — например, 4–5 тысяч человек: сколько там будет Cyber Officers, AI officers, EW, drone operators, data scientists, операторов автономных систем и обычных офицеров. Это будет очень наглядно для понимания того, как может выглядеть войсковая часть после AI-трансформации.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)