вдпжпенщ ррр

 ибмбмюм   оооо

 ааададавжва оооо

 hhhjjjj ааааddd пппп рррр

 hhjjjj ммм hhh пппп аааа чччч

Atlantic Council event 01 June 2026 By Frederick Kempe

The Atlantic Council’s Commission on AI released far-reaching findings and recommendations today,

https://www.atlanticcouncil.org

https://www.atlanticcouncil.org/in-depth-research-reports/report/atlantic-council-commission-on-ai-lays-a-roadmap-for-us-leadership-in-the-age-of-ai/

 with the aim of nothing less than ensuring that the United States and its allies shape a global shift on par with the Industrial Revolution—impacting economies, societies, warfighting, geopolitics, and humanity itself.

The commission, on which I served, is comprised of senior leaders from government, academia, and industry (whose companies represent roughly a quarter of US stock market value and nearly $18 trillion in market capitalization). Its observations are worth reading in their entirety as a roadmap to a future in which the United States shapes the trajectory of AI alongside global partners to harness the transformative potential of the technology while actively managing its risks. The commission’s six areas of focus, all of which are fundamental to continued US leadership, include: advancing AI innovation and adoption, building the talent base, implementing effective governance, safeguarding critical supply chains, meeting AI’s power needs, and working in concert with allies and partners.

Most striking for me, however, were the commission’s findings about the American public’s increasing misgivings regarding AI, especially acute among young Americans, and the impact that distrust could have on the US ability to counter authoritarian adversaries’ efforts to leverage AI for national control and international influence.

Across the United States, college graduating classes have been booing speakers at the mere mention of AI, and recent polling shows 60 percent of Americans distrust AI somewhat or fully. In my home state of Utah, hardly a bastion of anti-Trump administration protest, thousands took to the streets in Salt Lake City last week to oppose the construction in a remote northwest corner of the state of a 40,000-acre data center. The project is backed by Kevin O’Leary, star of the television show “Shark Tank” with the nickname of “Mr. Wonderful,” who claimed the Chinese Communist Party was behind the opposition.

“The United States lags other countries, including direct competitors like China, in terms of public trust and optimism in AI,” the commission’s report says, adding, “Trust in AI is collective and cumulative. Put simply, the United States cannot compete effectively if Americans view AI primarily as something that threatens jobs, negatively impacts children, increases energy bills, strains the environment, and makes existential risks such as catastrophic or uncontrolled forms of warfare possible.”   

The commissioners prescribe government initiatives that prioritize applications and innovations in AI that more directly benefit people, such as improving government services or pioneering medical breakthroughs to treat chronic illnesses. What would build more public trust would be a greater focus on use cases that make a positive difference in people’s day-to-day lives. Without trust, the report says, “it will be impossible to build national purpose,” which “might significantly slow progress on national goals”—particularly as China pushes forward on AI without these constraints.

A historic hinge point

History teaches us that when transformative technologies become more consequential to people’s lives, society begins arguing not about that technology’s potential but about what it should do and should not do.

Artificial intelligence has reached that hinge point.

The steam engine fueled the Industrial Revolution but also helped produce modern capitalism, socialism, labor movements, global empires, and two world wars. Nuclear physics gave humanity both abundant energy and the atomic bomb. The internet connected the world as never before but has also allowed the spread of disinformation and increased political polarization in the digital silos of a fractured information ecosystem.

In recent days, a quartet of developments have captured my notice: the rising skepticism among US college students and graduates, for sure, but also the Vatican’s effort to define the moral boundaries of AI in the pope’s Magnifica Humanitas encyclical, a delayed White House executive order regarding how best to monitor and evaluate emerging AI capabilities, and intensifying competition with China that involves not just the science but also supply chains, critical minerals, and AI implementation.

All that underscores the fact that the debate over AI has moved from laboratories and boardrooms and into every nook of society as we come to terms with the reality that we are dealing with. As the report puts it, we are grappling with “a foundational technology shaping economic productivity, national security, and the architecture of global power.”    

Our commissioners see the global AI landscape as being “shaped by three intersecting trends: intensified geopolitical competition, deepening interdependence, and accelerating technological disruption.”

A global competition

At the heart of this is a generational struggle between the vision of the US and its partners for the future of AI against that of authoritarian states like China and Russia. The report argues, “Countering authoritarian efforts to bend the arc of AI toward repression and surveillance, and to exploit the technology for national gain, requires … an integrated strategy that realizes the strength of collaboration and open systems, involves stakeholders and partners, and links how AI is designed, funded, powered, and governed. Failure to do so risks ceding US global leadership not only in technology but also in economic and national security.”

Seldom has the Atlantic Council’s founding mission of shaping the global future together alongside partners and allies been more relevant. “Sustained global leadership in AI will require developing the world’s leading capabilities while also actively building capacity for AI development, deployment, and governance among partners across the globe,” the report says. “Should the United States fail to equip its allies with the technological tools to participate in AI, its strategic competitors will not hesitate to fill the vacuum—and benefit as result.”

The most important debate about artificial intelligence is no longer whether or how fast the technology will advance. It is instead whether the US and enlightened partners can provide the moral purpose, political leadership, and strategic vision to guide that inevitable advance. The report from the Atlantic Council’s Commission on AI arrives at a crucial moment because the decisions made in the coming months and years will determine who and what values will shape the AI future.

The report’s underlying message is that the future is ours to determine—so we had better do so intentionally and thoughtfully, recognizing the far-reaching costs of getting it wrong.

 

Сегодня Комиссия по искусственному интеллекту при Атлантическом совете опубликовала масштабные выводы и рекомендации, преследующие поистине грандиозную цель:

 обеспечить, чтобы Соединенные Штаты и их союзники стали движущей силой глобального сдвига, сопоставимого по своему значению с Промышленной революцией, — сдвига, который окажет влияние на экономику, общество, военное дело, геополитику и само человечество.

В состав этой комиссии, в работе которой я принимал участие, вошли высокопоставленные представители государственных органов, научного сообщества и промышленности (компании которых совокупно составляют примерно четверть стоимости фондового рынка США, а их рыночная капитализация достигает почти 18 триллионов долларов). С выводами комиссии стоит ознакомиться в полном объеме, поскольку они представляют собой своего рода «дорожную карту» будущего — будущего, в котором Соединенные Штаты, действуя совместно с международными партнерами, будут определять траекторию развития ИИ, стремясь раскрыть преобразующий потенциал этой технологии и одновременно активно управляя сопутствующими рисками.

 Шесть ключевых направлений работы комиссии — каждое из которых имеет фундаментальное значение для сохранения лидерства США — включают: 

- стимулирование инноваций и внедрения ИИ; 

- формирование кадровой базы; 

- создание эффективной системы управления и регулирования;

-  обеспечение безопасности критически важных цепочек поставок;

- удовлетворение потребностей ИИ в энергоресурсах; 

- согласованные действия с союзниками и партнерами.

Однако наибольшее впечатление на меня произвели выводы комиссии, касающиеся растущего скепсиса американской общественности в отношении ИИ — настроений, которые особенно остро проявляются среди молодежи. Не менее тревожным представляется и анализ того, какое влияние это недоверие может оказать на способность США противостоять усилиям авторитарных держав, стремящихся использовать ИИ в целях внутреннего контроля и укрепления своего международного влияния.

По всей территории Соединенных Штатов выпускники колледжей встречают неодобрительным гулом выступающих, стоит тем лишь упомянуть об искусственном интеллекте; а согласно недавним социологическим опросам, 60 процентов американцев либо отчасти, либо полностью не доверяют технологиям ИИ.

В моем родном штате Юта — который никак нельзя назвать оплотом протестного движения против администрации Трампа — на прошлой неделе тысячи людей вышли на улицы Солт-Лейк-Сити, чтобы выразить протест против строительства центра обработки данных (ЦОД) площадью 40 тысяч акров в отдаленном северо-западном уголке штата. 

Этот проект пользуется поддержкой Кевина О’Лири — звезды телешоу «Shark Tank», известного под прозвищем «Мистер Чудо» (Mr. Wonderful); сам О’Лири заявил, что за организацией протестов против данного проекта стоит Коммунистическая партия Китая. 

«Соединенные Штаты отстают от других стран — в том числе от прямых конкурентов, таких как Китай, — по уровню общественного доверия к ИИ и оптимизма в отношении него», — говорится в отчете комиссии. Авторы добавляют: «Доверие к ИИ носит коллективный и кумулятивный характер. Проще говоря, США не смогут эффективно конкурировать, если американцы будут воспринимать ИИ прежде всего как нечто, что угрожает рабочим местам, негативно сказывается на детях, увеличивает счета за электроэнергию, наносит вред окружающей среде и делает возможными экзистенциальные риски — такие как катастрофические или неконтролируемые формы ведения войны».

Члены комиссии рекомендуют правительству сосредоточиться на инициативах, отдающих приоритет тем приложениям и инновациям в сфере ИИ, которые приносят людям наиболее прямую пользу — например, улучшению государственных услуг или совершению прорывных открытий в медицине для лечения хронических заболеваний. Укрепить общественное доверие помог бы более пристальный фокус на сценариях применения ИИ, которые вносят позитивные изменения в повседневную жизнь людей. Без доверия, как отмечается в отчете, «невозможно будет сформировать единую национальную цель», что «может существенно замедлить прогресс в достижении национальных задач» — особенно на фоне того, как Китай продвигается в сфере ИИ, не сталкиваясь с подобными ограничениями.

**Исторический поворотный момент**

История учит нас: когда прорывные технологии начинают оказывать всё более существенное влияние на жизнь людей, общество переключается с обсуждения потенциала самой технологии на споры о том, что именно она должна и чего не должна делать.

Искусственный интеллект достиг именно такого поворотного момента.

Паровая машина дала толчок Промышленной революции, но также способствовала возникновению современного капитализма, социализма, рабочего движения, глобальных империй и двух мировых войн. Ядерная физика даровала человечеству как неисчерпаемый источник энергии, так и атомную бомбу. Интернет связал мир воедино так, как никогда прежде, но одновременно открыл путь для распространения дезинформации и усилил политическую поляризацию, замкнув людей в «цифровых пузырях» раздробленной информационной экосистемы.

В последнее время мое внимание привлекли четыре взаимосвязанных события. Безусловно, это растущий скептицизм среди американских студентов и выпускников колледжей; но также — усилия Ватикана по определению моральных границ применения ИИ, отраженные в энциклике Папы Римского *Magnifica Humanitas*; задержка с изданием исполнительного указа Белого дома, призванного определить наилучшие способы мониторинга и оценки новых возможностей ИИ; и, наконец, обострение конкуренции с Китаем — конкуренции, охватывающей не только научную сферу, но и цепочки поставок, критически важные полезные ископаемые, а также практическое внедрение технологий ИИ.

Всё это подчеркивает тот факт, что дискуссия вокруг искусственного интеллекта переместилась из научных лабораторий и залов заседаний корпораций во все уголки общества — по мере того как мы начинаем осознавать реальность, с которой нам приходится иметь дело. Как сказано в отчете, мы имеем дело с «фундаментальной технологией, формирующей экономическую производительность, национальную безопасность и архитектуру глобального миропорядка». Наши комиссары рассматривают глобальный ландшафт в сфере ИИ как «формируемый тремя пересекающимися тенденциями: обострением геополитической конкуренции, углублением взаимозависимости и ускорением технологических сдвигов».

Глобальное соперничество

В основе происходящего лежит борьба поколений — противостояние видения будущего ИИ, которое разделяют США и их партнеры, и подхода авторитарных государств, таких как Китай и Россия. В докладе утверждается: «Противодействие попыткам авторитарных режимов направить развитие ИИ в русло репрессий и тотальной слежки, а также использовать эту технологию исключительно в собственных национальных интересах, требует… комплексной стратегии. Такая стратегия должна опираться на силу сотрудничества и открытых систем, вовлекать в процесс все заинтересованные стороны и партнеров, а также обеспечивать взаимосвязь между тем, как ИИ проектируется, финансируется, обеспечивается ресурсами и регулируется. Без этого существует риск утраты глобального лидерства США — не только в технологической сфере, но также в области экономической и национальной безопасности».

Едва ли когда-либо ранее основополагающая миссия Атлантического совета — совместное формирование глобального будущего вместе с партнерами и союзниками — была столь актуальной. «Для сохранения устойчивого глобального лидерства в сфере ИИ необходимо не только развивать передовые мировые компетенции, но и активно наращивать потенциал для разработки, внедрения и регулирования ИИ среди партнеров по всему миру», — говорится в докладе. «Если Соединенные Штаты не обеспечат своих союзников технологическими инструментами, необходимыми для участия в развитии ИИ, их стратегические конкуренты без колебаний заполнят образовавшийся вакуум — и извлекут из этого выгоду».

Главная дискуссия вокруг искусственного интеллекта сегодня уже не сводится к вопросам о том, произойдет ли технологический прорыв и насколько быстро он будет развиваться. Суть спора теперь заключается в ином: смогут ли США и их единомышленники-партнеры обеспечить ту нравственную целеустремленность, политическое лидерство и стратегическое видение, которые необходимы для того, чтобы направлять этот неизбежный прогресс. Доклад Комиссии по ИИ при Атлантическом совете выходит в свет в критически важный момент, поскольку решения, принятые в ближайшие месяцы и годы, определят, кто именно — и на основе каких ценностей — будет формировать будущее искусственного интеллекта.

Основной посыл доклада сводится к следующему: будущее находится в наших руках, и именно нам предстоит его определить; поэтому действовать следует осознанно и взвешенно, отдавая себе отчет в том, сколь далекоидущими могут оказаться последствия наших ошибок.

 Почему  скепсиса американской общественности в отношении ИИ — особенно остро проявляются среди молодежи?

Скепсис американской общественности по отношению к ИИ действительно заметен, и среди молодежи он часто проявляется особенно ярко. Причин несколько:

1. Опасения за рабочие места. Молодые люди только выходят на рынок труда или готовятся к этому. Они чаще сталкиваются с прогнозами о том, что ИИ может автоматизировать многие начальные позиции, стажировки и творческие профессии.
2. Личный опыт взаимодействия с ИИ. Молодежь чаще использует чат-ботов, генераторы изображений и другие ИИ-инструменты. Благодаря этому они лучше видят не только преимущества, но и недостатки: ошибки, галлюцинации, предвзятость и проблемы с достоверностью информации.
3. Тревога из-за будущего. Молодые поколения будут жить с последствиями массового внедрения ИИ дольше остальных. Поэтому вопросы приватности, контроля над данными, наблюдения и влияния технологий на общество для них более значимы.
4. Влияние на образование. Школы и университеты активно обсуждают списывание с помощью ИИ, изменение требований к обучению и ценность традиционных навыков. Это делает тему ИИ особенно близкой студентам и школьникам.
5. Социальные сети и информационная среда. Молодые люди чаще сталкиваются с дипфейками, алгоритмическими рекомендациями и автоматически созданным контентом. Это усиливает опасения по поводу манипуляций, дезинформации и утраты доверия к информации.
6. Высокая осведомленность о рисках. Молодежь обычно лучше информирована о дискуссиях вокруг этики ИИ, авторских прав, использования персональных данных и концентрации власти у крупных технологических компаний.

При этом важно отметить, что молодежь не обязательно более негативно относится к ИИ в целом. Многие исследования показывают двойственное отношение: молодые люди часто являются одновременно и самыми активными пользователями ИИ, и наиболее обеспокоенной его последствиями группой. То есть речь скорее не о полном неприятии технологии, а о сочетании интереса к ее возможностям с повышенной осторожностью относительно долгосрочных рисков.

 

Bнедрение ИИ будет способствовать снижению насилия_2?

 

Bнедрение ИИ будет способствовать снижению насилия в человеческом обществе?

Да, есть аргументы в пользу того, что широкое внедрение ИИ может способствовать снижению насилия в обществе, но это не является гарантированным результатом.

Почему ИИ может снижать уровень насилия:

• Улучшение прогнозирования конфликтов и преступлений на основе анализа больших массивов данных.
• Более эффективная работа служб экстренной помощи, медиации и психологической поддержки.
• Автоматизация тяжелого и рутинного труда, что потенциально уменьшает социальное напряжение.
• Повышение доступности образования и информации, что может способствовать лучшему взаимопониманию между людьми.
• Развитие систем раннего предупреждения для предотвращения вооруженных конфликтов и гуманитарных кризисов.

Однако существуют и противоположные риски:

• ИИ может использоваться для наблюдения, репрессий и усиления контроля над населением.
• Автономные вооружения и военные системы могут сделать применение силы более простым и масштабным.
• Автоматизация может привести к безработице и росту неравенства, что иногда связано с социальной нестабильностью.
• Алгоритмы могут усиливать предубеждения или распространять дезинформацию, провоцируя конфликты.

Исторически снижение насилия обычно связано не только с технологиями, а с сочетанием факторов: развитием институтов, верховенством закона, экономическим ростом, образованием и культурными изменениями. ИИ может стать инструментом, который поможет этим процессам, но его влияние будет зависеть от того, как именно люди и организации будут его использовать.

Поэтому более точная формулировка могла бы звучать так: «Внедрение ИИ может способствовать снижению насилия в человеческом обществе при условии его ответственного использования и эффективного регулирования».

Существует ли загробный мир?

На сегодняшний день нет научных доказательств, подтверждающих существование загробного мира. Наука может исследовать процессы, связанные со смертью организма и работой мозга, но не располагает методами, которые позволили бы проверить существование сознания после смерти.

Ответ на этот вопрос зависит от мировоззрения:

• Многие религии утверждают, что загробный мир существует. Например, в Христианство, Ислам и других традициях существуют представления о жизни после смерти.
• Некоторые философские течения допускают возможность существования сознания вне физического тела.
• Материалистическая позиция исходит из того, что сознание является продуктом работы мозга и прекращается после смерти мозга.

Иногда люди ссылаются на околосмертные переживания (видения, ощущение выхода из тела, «туннель света» и т. п.). Однако исследователи предлагают различные объяснения этих явлений, связанные с особенностями работы мозга в экстремальных состояниях. Единого научного вывода, подтверждающего загробную жизнь, нет.

Таким образом, вопрос о существовании загробного мира остается открытым в философском и религиозном смысле, но не имеет подтвержденного научного ответа. Это область веры, личного опыта и мировоззренческих убеждений, а не установленного знания.

    

Если я верю в существование загробного мира - Мое перечисление и упоминание живых и умерших родственников (знакомых) во выремя молитвы в церкви - способствует их благополучию на небесах?

Ответ зависит от религиозной традиции, которой вы придерживаетесь.

В рамках многих христианских конфессий считается, что молитва за других людей имеет духовное значение. Например, в Православие и Католицизм существуют практики поминовения живых и усопших, и верующие часто считают, что такие молитвы могут приносить духовную пользу тем, за кого они возносятся. В этих традициях поминовение умерших во время богослужения или личной молитвы рассматривается как выражение любви, памяти и надежды на Божью милость.

С другой стороны, с точки зрения науки невозможно проверить, влияют ли молитвы на положение умерших в предполагаемом загробном мире. Это вопрос веры, а не эмпирического знания.

Если исходить именно из религиозной веры в загробную жизнь, то многие верующие ответили бы: да, молитва и поминовение могут способствовать благополучию усопших, поскольку Бог принимает молитвы живых. Однако конкретный механизм и степень такого влияния понимаются по-разному в разных традициях и остаются предметом веры.

Если вам интересен взгляд какой-то конкретной конфессии (например, православный, католический или протестантский), я могу рассказать подробнее.

Появление и распространение ИИ это божественное решение или ИИ создал антихрист?

На этот вопрос нет объективно установленного ответа. Он относится к области религиозных и философских интерпретаций.

Существуют разные взгляды:

• Некоторые верующие считают, что любые человеческие способности к познанию и творчеству в конечном счете являются даром Бога. С этой точки зрения ИИ — результат человеческого разума и труда, а значит может рассматриваться как часть общего развития человечества, допущенного или предусмотренного Богом.
• Другие религиозные люди относятся к ИИ с осторожностью, опасаясь, что он может использоваться во вред, усиливать гордыню, контроль над людьми или моральные проблемы.
• Есть группы и отдельные авторы, которые связывают современные технологии, включая ИИ, с пророчествами об Антихристе или последних временах. Однако такие интерпретации не являются общепризнанными ни в Православие, ни в Католицизм, ни в большинстве других крупных христианских традиций.

Если говорить о традиционном христианском понимании, то Антихрист обычно рассматривается как духовная, религиозная или политическая фигура, а не как конкретная технология. Технологии сами по себе обычно считаются нравственно нейтральными: их значение определяется тем, как люди их используют.

Поэтому утверждение «ИИ — это божественное решение» является вопросом веры и интерпретации, а утверждение «ИИ создал Антихрист» не имеет подтвержденных фактов и относится к религиозным или апокалиптическим гипотезам, а не к установленному знанию.